Лет 20 назад я собеседовался в одну крупную, известную строительную компанию. Зам по кадрам (тётя лет 50, она же штатный психолог попросила, не задумываясь, назвать два любых не связанных существительных. Я ответил «дырокол» и «слива».
В итоге мне отказали. А через 5 лет я случайно встретил эту даму и спросил, в чём прикол теста на два существительных…
Она ответила: «А ни в чём!» Просто шеф дал указание — ни одного еврея на фирме.
На днях стояла в очереди у двери баклаборатории и наблюдала следующее.
Молодая пара стоит у стенда с инструкциями о том, как собирать анализы для микробиологических исследований, и читает инструкцию по поводу сбора кала на определение дисбактериоза. В руках у жены баночка в полиэтиленовом пакетике - явно с материалом для анализа. (Судя по всему, анализ надо сделать для грудничка, лаборатория специализируется на этом). После прочтения инструкции они загрустили, т.к. поняли, скорее всего, что требований по сбору не выполнили. Жена, указывая на инструкцию, не без ехидства спрашивает:
- Ну, и что ты на это скажешь?
Муж:
- Зря мы с этим говном носились!
Ночью нетрезвый мужчина проник на кухню петербургского ресторана и похитил из морозильной камеры восемь килограммов камбалы, после чего скрылся. Спустя два дня в заведение прибыл курьер с термосумкой, в которой находился ранее украденный морепродукт, а также записка от похитителя. В ней мужчина признался в содеянном и пояснил, что, протрезвев, осознал свой поступок и решил вернуть рыбу обратно.
Культурная столица! Культурные жители! Только трезвеют долго.
«Двенадцать стульев» купца Стахеева
Сложно придумать явление, которое меняло бы жизнь общества быстрее и беспощаднее, чем революция. Вчера у тебя были чайные плантации, заводы и особняки, а сегодня тебе объявляют, что ты классовый враг и должен немедленно освободить помещение.
Купец первой гильдии Николай Дмитриевич Стахеев классовым врагом быть не планировал. Он планировал жить долго, пить херес и с удовольствием тратить деньги. Денег у него было столько, что даже московские миллионеры смотрели на него с почтительной грустью: золотоносные жилы в Сибири, чайные плантации, доходные дома. На Новой Басманной улице в Москве он выстроил себе такой дворец с мрамором и витражами, что в нём впору было проводить экскурсии на тему «Как не стыдно так жить?», а в одном из его домов на Лубянском проезде позже жил Владимир Маяковский, писавший оттуда стихи о гибели буржуазии.
И всё бы хорошо, но у Николая Дмитриевича имелась одна пагубная страсть - он был азартен. Каждую зиму купец отправлялся в Монте-Карло и спускал в казино суммы, сопоставимые с годовым бюджетом небольшого европейского государства.
А потом грянул 1917 год, и большевики отобрали у Стахеева всё, включая заводы, доходные дома, нефтяные месторождения и особняк на Басманной. Бывший олигарх еле сбежал во Францию без гроша в кармане. Но оказавшись в Ницце, он не растерялся и пошел прямо в директорат казино Монте-Карло. Администрация игорного дома, помня, с какой фантастической легкостью русский магнат просадил у них около пятнадцати миллионов золотых рублей, проявила неожиданное сочувствие. За прошлые «заслуги» Стахееву бесплатно предоставили роскошную квартиру и назначили пожизненную пенсию.
Но в 1918 году пенсионных денег Стахееву показалось мало. И купец решился на аферу, достойную приключенческого романа. Он тайно по поддельным документам пересёк границу и приехал в голодную, кишащую чекистами Москву. Цель была конкретной: пробраться в тот самый особняк на Басманной и достать из тайника в стене замурованные бриллианты, ценные бумаги и золото на несколько миллионов рублей.
Ночью Стахеев пробрался в особняк, достал инструмент и... был немедленно схвачен отрядом НКВД. Купца скрутили и привели лично к Дзержинскому.
В кабинете на Лубянке пожилой джентльмен с аристократическими манерами не стушевался и спокойно предложил Феликсу Эдмундовичу сделку: «Вы даете мне право выехать во Францию, а я рассказываю, где спрятаны ценности». Железный Феликс подумал, оценил стоимость драгоценностей и согласился. Стахеева под конвоем довезли до границы и выставили из РСФСР. А на реализованные купеческие сокровища советская власть построила в Москве Центральный дом культуры железнодорожников (ЦДКЖ) на Комсомольской площади.
Поделюсь фактом из собственной биографии. Я живу практически через дорогу от ЦДКЖ. Годами хожу мимо этого здания, а однажды даже довелось быть автором сценария спектакля, который был поставлен на его исторической сцене. Я знал там каждый угол - от служебного входа до гримерки. Но никогда и в голову не приходило, что подмостки, на которых десятилетиями выступали народные артисты, буквально выросли из замурованных в стену бриллиантов.
Но вернемся к делу.
В газете этих самых железнодорожников - «Гудок» - работали два молодых фельетониста: Илья Ильф и Евгений Петров. Услышав от строителей клуба фантастическую историю про старого богача, вернувшегося за своим золотом в национализированный дом, они переглянулись и поняли: «Вот оно!». Так Николай Стахеев превратился в Ипполита Матвеевича Воробьянинова (Кису), а его тайник перекочевал в заветный ореховый гарнитур мастера Гамбса из всем известных «12 стульев».
Что сказать: потрясающая всё-таки была эпоха. Мы совсем недавно вспоминали Осипа Шора - одесского авантюриста и подлинного прототипа Остапа Бендера. И вот теперь перед нами предстал реальный Киса Воробьянинов - купец Стахеев, лично вернувшийся за своими бриллиантами в логово чекистов.
Как будто и придумывать нечего: смотри, любуйся и записывай.
(c) Культурный осадок 📚🍷
НА фото дом Стахеева в Алуште, ныне детская музыкальная школа.
Дима Вернер всех нас, кто пишет и читает на этом сайте, чохом записал в русские. Логика у него железная, хрен оспоришь: раз говоришь и думаешь по-русски – никуда не денешься. Исчислен, взвешен и припечатан.
Если судить по языку – верно, я русский. Но по месту рождения – белорус. По паспорту – американец. А по крови – еврей. И что из этого главное? Не буду врать, что я только сейчас об этом задумался. Нет, я знаю ответ с тринадцати лет.
Я тогда познакомился с родственниками из Ленинграда – одиннадцатилетним Володей, с которым моментально подружился не разлей вода, и семнадцатилетней Наташей, в которую моментально влюбился. И потребовал от отца объяснений, кем они нам приходятся.
Отец достал фотоальбомы. Снимков оказалось много, у моего прадеда было два сына – как раз мой дед и дед Володи с Наташей – и шесть дочерей. Большинство сестер деда я знал, они к нам иногда приезжали. Но об одной никогда не слышал. В альбоме нашлись только две тёмные фотографии: на одной молодая женщина и военный, на другой – девочка в смешной беретке.
– Это Виткины, – пояснил отец. – Они погибли во время войны. Виктор на фронте, а Фриду и Рэну убили в гетто. На самом деле у Рэны была еще младшая сестра, но ее фотографии не осталось. Даже имя никто не помнит, вроде Алла, но может и не Алла.
– В гетто – это значит немцы убили, да? Как в Хатыни? Нам рассказывали в школе,что Белоруссии погиб каждый четвертый.
– Не совсем как в Хатыни. Хатынь сожгли, а тысячи других белорусских деревень не тронули. А евреев убили всех, все сто процентов. Остались только те, кто успел эвакуироваться, десятая часть примерно. Мы все – потомки этой десятой части.
– А почему евреев так убивали? За что?
– Ни за что. Просто потому, что евреи.
Эта Рэна страшно запала мне в душу. Формально она мне приходилась двоюродной тетей, но в душе я ее воспринимал как младшую сестру: мне было тринадцать, а ей, когда погибла – одиннадцать. Это если считать, что она дожила до ликвидации Минского гетто в 1943-м. Но могла умереть и раньше, от голода или болезни. Или просто застрелил какой-то проходящий немец или полицай. Это я представлял себе чаще всего: вот она стоит у стены в гетто, в этой беретке, с желтой звездой на этой кофточке, идет мимо такой холеный эсэсовец в черной форме, как в фильмах, достает пистолет и с улыбкой стреляет. Мне это снилось каждую ночь.
Я сейчас отвлекусь ненадолго. Был такой человек – Юлиан Тувим. Вы его знаете по детским стихам про пана Труляляйского и тетю Валю, которая потеряла очки у себя на лбу, но вообще он был такой польский Маяковский. Был страшно популярен в довоенной Варшаве, сочинял всё подряд: стихи, прозу, пьесы, романсы, которые до сих пор поют, скетчи, которые вы видели в “Кабачке 13 стульев”. По критерию Вернера он был стопроцентный поляк: говорил, думал и писал по-польски, вырос в Варшаве, ходил в костел, Польшу любил до беспамятства. Но по крови он был еврей. Никогда об этом не вспоминал, пока Гитлер не напомнил. Тувиму пришлось бежать в Румынию, потом в США. И оттуда он в отчаянии наблюдал, как истребяляют польских евреев.
И был другой человек – Илья Эренбург. Писатель и журналист, советский-пресоветский, получил две Сталинских премии, прославился в 1942 году статьей “Убей немца!”. Тоже, как вы понимаете, русский по Вернеру и еврей по крови. Так вот. Тувим в свой статье высказал одну важную мысль, Эренбург перевел, а я, в свои тринадцать, прочел и запомнил.
Мысль такая. Есть два вида крови – та, которая течет в жилах, и та, которая течет из жил. Первая – удел физиологов, а тот, кто делит людей по этому виду крови и делает из нее какие-то выводы – расист и фашист. А вторая – это то, что делает людей людьми и народ – народом. Тот, кто ее игнорирует – трус и предатель.
То есть на вопрос о том, какая национальность главная и единственная, ответ простой. Та кровь, которая течет из жил. Та, за которую ты готов получить пулю в лоб или хотя бы сапогом по почкам. Да, я знаю, что есть страны, где можно огрести за русский язык или американский паспорт, но туда можно не ехать, я и не собираюсь. А чтобы получить за еврейский нос и еврейское имя, никуда ехать не надо, этого добра всегда хватало и в США, и в России/СССР, и где угодно.
Если вам сейчас рассказывают, что мы в босоногом советском детстве не знали, кто какой национальности – вам врут. Всё мы прекрасно знали. В классном журнале на последней странице была табличка из пяти граф: фамилия, имя, отчество, дата рождения и национальность. И если училка забывала журнал в классе, первым делом лезли смотреть в пятую графу. У большинства там было написано “русский” или “белорус”. У Фельки Гржебицкого и Марека Кучеры – “поляк”. А у меня и Мишки Гохберга – “еврей”. И у Риты Рахлиной – “еврейка”.
Вот Толик Штрукман это обнаружил и немедленно на весь класс объявил, что Рахлина-то, оказывается, жидовка! Жидяра. Жидовочка. Счел это чрезвычайно важной информацией, которую всем надо знать. А может, дело в том, что у него самого, несмотря на подозрительную фамилию, было написано “русский”, и ему надо было показать, что он – не из этих.
Я вообще человек робкий и покладистый, принципов у меня немного. Собственно, один – за слово “жид” бить в морду. Сейчас в виртуальном мире этот принцип соблюсти сложно, а тогда – вот она, морда, чуть подпрыгнул и бей. Это был, кажется, единственный случай за школьные годы, когда не меня били, а я ударил первым. Главное было не думать о том, что получишь в ответ.
Толик бы меня урыл, он был намного сильнее, но ему вежливо объяснили, что не надо. Фелька, Марек, братья Замятины и еще кто-то. В целом у нас были хорошие ребята в классе.
Тут на сайте есть один подзаборный брехун, прикрывающийся чужой еврейской фамилией. Он как-то с ехидной ухмылочкой поинтересовался, чего это евреи гордятся Эйнштейном и Спинозой, но не хотят стыдиться Троцкого и Кагановича. Да, верно, не стыжусь. Они не мой народ – Троцкий, Каганович, и братья Ротенберги, и Владимир Соловьев, и этот самый брехун, и Толик Штрукман. Никакие они не евреи. Но они и не русские, а безродные подонки.
А мой народ – это, да, Эйнштейн и Спиноза. И упомянутые выше Тувим и Эренбург. И Януш Корчак, убитый в Треблинке. И Рэна Виткина, убитая в Минском гетто. И 17-летняя Марина Берковская, убитая в теракте на дискотеке Дольфи. И 12-летняя Лиэль Хецрони, убитая 7 октября в киббуце Беэри. И многие-многие другие. Братья и сестры по той крови, которая течет из жил.
И еще одно. Израильские танкисты, летчики и операторы дронов – это тоже мой народ. И то, что они после 7 октября сняли белые перчатки и без жалости ебут ослоебов во все щели – это... не скажу “хорошо”, ничего хорошего в этом нет, но правильно. Потому что ослоебы – они такие. Как только начинаешь их жалеть, случается 7 октября. Или 11 сентября. Или 22 марта (это, если кто-то забыл, дата теракта в “Крокусе”). А мне хочется, чтобы таких дат в календаре было поменьше. В идеале – чтобы их больше совсем не было.
Комментарии закрываю. Если хотите что-то тявкнуть, в вашем распоряжении весь рунет. А если хотите сказать что-то хорошее, комментируйте другие мои истории.
На фото – Рэна Виткина, Марина Берковская и Лиэль Хецрони.
Жили-были в конце 19 века в одном глухом местечке люди. И сейчас там 20 тысяч человек, что уж говорить про 140 лет назад - тогда жило столько во всей губернии. Были они из разных групп - одна говорила на правильном языке, исповедовала правильную религию, другая - вся не такая. Одевалась не так, говорила не так, да и верила не пойми во что. Вдобавок, даже по законам были они не совсем как-бы граждане - многое чего им не позволялось даже на государственном уровне.
Пока работы и денег в округе хватало - "правильные" сопели, но терпели. Но все хорошее, как и деньги, имеют свойство заканчиваться - наступили голодные времена. Ну а как только людям затягивают ремни - они хотят кому-нибудь затянуть веревки, обычно на шее. И пошли "правильные" громить "неправильных" - 75 домов сожгли, почти человек 30 убили и еще столько же пропало без вести. Это из примерно тысячи тех "неправильных", кто там жил (5% "неправильного" населения губернии, на минуточку). А происходило все очень просто - 150 "правильных" подостовали берданки, вилы и прочий подручный инструмент, оцепили квартал "неправильных" и начали зачистку. У каждого встреченного "неправильного" забирали все, что можно, при сопротивлении убивали и забирали сами
На следующий день вроде как приехала полиция, даже привезли войска и кого-то арестовали. Правда, через месяц отпустили - никто так и не сел за 28 трупов. Потерпевшим ничего не заплатили. А погромы прокатились и далее - по соседним городам и губерниям. Да, хреново быть китайцем в 1885 году, вдобавок в глухой шахтерской деревне под названием Рок-Спрингс в Вайоминге. Во всяком случае, в Кишиневе в 1903 году евреем было быть лучше - те же 50 человек, только из 26 тысяч, а не тысячи. Там даже кое-кто на каторгу все же уехал, в отличии от...
Попросил ИИ оценить конкретный б/у автомобиль из инета.
ИИ - вы продаете или покупаете?
Я - покупаю.
ИИ - бегите.
Честное слово!!!