Лучшее за вчера

Рулоны на полях видели? Это лето потихоньку сворачивают.

У меня есть друг Марк. Последние года три он глубоко, с головой и с полным погружением ушёл в радикальный солипсизм.

Для тех, кто прогуливал философию в ВУЗе, кратко: это когда человек искренне убеждён, что существует только его собственное сознание, а весь окружающий мир, включая друзей, кошек и погоду на улице — лишь проекции его разума. У Марка был даже свой квантово-механический бзик:

— Пока я не наблюдаю факт лично, — вещал он с видом поддавшего Будды, — его не существует! Он находится в суперпозиции! Нельзя утверждать, что в холодильнике есть колбаса, пока ты не открыл дверцу и не зафиксировал её своим зрением.

Мы с пацанами спорить с ним давно перестали. Ну бзик и бзик, у каждого свои странности: кто-то веганит, кто-то ставки на спорт делает, а Марк вот — единственный субъект во Вселенной.

И всё было прекрасно, пока неделю назад я не поехал на другой конец города забрать загородный заказ. Захожу в тихий ресторанчик на отшибе перекусить — и вижу за дальним столиком... жену Марка, Сару.

Сара сидела в обнимку с каким-то накачанным брюнетом, страстно сосалась с ним между глотками мартини и шептала ему на ухо явно не рецепт борща. При том что сам Марк в этот момент был в командировке в Твери.

В мою голову тут же грубо ворвалась дилемма.

С одной стороны, мужицкая солидарность требует позвонить другу и сказать: «Чувак, твоя рогатит тебя по полной!».

Но с другой стороны... блин, Марк же солипсист!

Если я приду к нему и скажу: «Марк, Сара тебе изменяет», то по его собственной системе координат именно я создам факт измены в его реальности!

Ведь пока Марк сидит в Твери и не знает о качке из ресторана, измена находится в состоянии волновой функции! Для Марка её нет. Субъект её не наблюдает. Сара для него — верная, любящая жена.

Но стоит мне запустить свой язык, как я своим наблюдением схлопну квантовую суперпозицию, материализую факт предательства прямо в его Вселенной и заставлю его переживать боль, развод и делёжку дивана!

Получается, если я открою рот — виноват буду я. Я буду тем злодеем, который разрушил его уютную субъективную реальность.

Я честно взвесил всё, вздохнул и решил: молчу. Из уважения к философским взглядам друга. Берегу его квантовый космос.

Вчера мы собрались компанией на шашлыки. Марк вернулся из Твери, светится от счастья. Сара вьётся вокруг него, прижимается, целует в щёку — невинная, как майская роза. Марк смотрит на неё с любовью и в очередной раз заводит свою пластинку:

— Вот вы суетитесь, переживаете о каких-то проблемах... А ведь проблем нет, пока вы не пускаете их в своё восприятие! Мой мир идеален, пока я воспринимаю его идеальным!

Я сижу, жую шашлык, киваю с умным видом и молчу.

И тут ко мне в отведённый угол подсаживается наш общий друг Димон. Димон был в курсе — я сдуру поделился с ним увиденным в ресторане пару дней назад.

Димон шипит мне на ухо, брызгая слюной:
— Ты тварь, Серый! Ты хренов предатель! Ты сидишь и смотришь, как эта стерва ему врёт, а твой лучший друг ходит рогатым! У тебя вообще совесть есть?! Сними его с небес на землю!

Я посмотрел на Димона, на счастливого Марка, жующего сочный кусок свинины, на Сару, наливающею ему сок... потом перевёл взгляд на Димона и тихо сказал:

— Дим, вот ты сейчас орёшь. А ты уверен, что Марк вообще существует? Что если Марк — это просто проекция МОЕГО разума? И если я сейчас материализую ему измену, то я нанесу урон своей собственной ментальной проекции! Тебе вообще за что больше обидно: за его рога или за то, что твой процессор не тянет такую глубину бытия?

Димон завис. У него реально на пару секунд глаза потеряли фокусировку, как у старого компьютера на сложных вычислениях. Он посмотрел на меня как на психопата, плюнул, обозвал меня «философом грёбаным» и ушёл пить водку в одно лицо.

А я сидел, смотрел на огонь мангала и думал.

Сначала мне было ржачно. Ну правда, абсурд же: прикрыть банальное нежелание влезать в чужую семейную драму высшей метафизикой и квантовой механикой — это надо было додуматься. Я чувствовал себя гением житейской тролль-логики.

А потом меня как обухом по голове ударило.

Я посмотрел на Димона, который заново пересказывал кому-то на кухне, какой паршивый у него начальник. На соседку по даче, которая уже десятый год жалуется на мужа-алкоголика, но ничего не меняет. На самого себя, полгода откладывающего визит к врачу по поводу ноющей спины...

И я понял: да мы же все, чёрт возьми, солипсисты.

Каждый из нас каждый день аккуратно зажмуривается перед своими «ресторанами с качками». Мы не открываем анализы, чтобы «не материализовать» болезнь. Мы не смотрим правде в глаза в отношениях, чтобы не схлопнуть волновую функцию удобной иллюзии. Мы прячем головы в бетон, делая вид, что пока мы не признали проблему — её не существует.

Марк хотя бы честно чеканил под это научную базу. А мы просто трусили.

В тот вечер я так ничего ему и не сказал. Не потому, что я берёг его Вселенную. А потому что понял: если человеку для счастья жизненно необходимо верить, что в закрытом холодильнике лежит свежая колбаса — ты будешь последней сволочью, если насильно откроешь дверцу и покажешь ему, что она тухлая.

Он должен открыть её сам. Когда проголодается по-настоящему.

Время не лечит, и даже не успокаивает. Оно просто засыпает боль повседневностью.