История №9 за 15 ноября 2026
Человек, который придумал пиратов
13 ноября 1850 года в Эдинбурге родился мальчик, которому на роду было написано строить маяки. Он построил кое-что получше.
Семейный бизнес Стивенсонов был устроен просто: ставить свет там, где вокруг одна вода и камни. Дед будущего писателя, Роберт Стивенсон, возвёл знаменитый маяк на скале Белл-Рок. Отец, Томас, продолжил дело. Сыну полагалось стать третьим в династии.
Он стал третьим в династии, который светит людям. Только лампой ему служили книги.
При рождении его записали как Роберта Льюиса Бэлфура Стивенсона. Имя «Lewis» он позже сам заменил на «Louis» (произносится так же, но выглядит изящнее), и читатели знают его как Роберта Льюиса Стивенсона. Он умер в 44 года. Но за эти 44 года успел написать три-четыре книги, которые не выходят из печати уже больше ста сорока лет.
Мальчик, которого стерегла няня
Здоровье у Луи было никудышное. Он кашлял, лихорадил, зимами лежал в постели. Ночами с ним сидела няня Элисон Каннингем, которую в доме звали Камми. Она была шотландской кальвинисткой старой закалки: читала мальчику Библию, «Путь паломника» Беньяна и рассказы о ковенантерах, которых преследовали за веру. Ничего более весёлого для больного ребёнка в её репертуаре не нашлось.
Стивенсон потом любил её всю жизнь. Свой сборник детских стихов «Сад стихов для детей» (1885) он посвятил ей: «Элисон Каннингем, от её мальчика». Ночные ужасы Камми тоже пригодились: писатель, который придумал Хайда, явно не на пустом месте набрался впечатлений.
Инженер, юрист и бархатная куртка
В университете Стивенсон честно начал изучать инженерное дело. Потом честно перешёл на право. В 1875 году он получил право выступать в шотландском суде, но практикой почти не занимался. Всё свободное время он шатался по Эдинбургу, носил бархатную куртку, сидел в тавернах и писал.
С отцом случился скандал. Томас Стивенсон был человеком глубоко религиозным, а сын признался, что в церковные догматы больше не верит. Для строителя маяков эта новость стала почти личным предательством. Они помирились, но былой близости уже не было.
В феврале 1875 года Стивенсон навестил в эдинбургской больнице поэта Уильяма Хенли. Тому ампутировали одну ногу и боролись за вторую. Из больницы Хенли вышел с рукописями, а с Луи у него началась дружба на пятнадцать лет. Запомните эту встречу: через несколько лет она подарит литературе самого знаменитого пирата.
Четыре года и один океан
С Фанни он познакомился в 1876 году во Франции, в деревне Грез-сюр-Луан под Парижем, куда съезжались художники. Фанни Осборн была американкой, старше него примерно на десять лет, замужем и жила отдельно от мужа с детьми, Изабеллой и Ллойдом. Муж ей изменял, брак трещал по швам.
Когда Фанни вернулась в Калифорнию, Стивенсон не стал писать письма с тоской. Он сел на эмигрантский пароход, потом на поезд через весь американский континент, по дороге заболел так, что чуть не умер, и добрался до неё в Монтерей. Выхаживала его, разумеется, Фанни. В мае 1880 года, после её развода, они поженились в Сан-Франциско. Свадебное путешествие прошло в заброшенном шахтёрском посёлке Сильверадо, и об этом он потом написал книгу «Сильверадские поселенцы».
Фанни стала не просто женой. Она была его первым и самым жёстким критиком. Книгу, с которой начнётся его слава, она не любила и считала, что отдельным изданием её выпускать не стоит. Тот редкий случай, когда её литературное чутьё дало осечку. Зато в истории с «Джекилом» оно спасло повесть от провала (об этом ниже). Он слушался её в литературе и почти никогда не слушался в здоровье.
Остров сокровищ: карта вместо плана
Летом 1881 года семья Стивенсонов отдыхала в шотландском Бреймаре. Погода стояла дождливая. Ллойду, пасынку писателя, было скучно, и Стивенсон взялся рисовать с ним карту. Позже он сам описал это в эссе «Моя первая книга»:
«...в ней были гавани, радовавшие меня, как сонеты; и с беспечностью предопределённого я надписал своё творение: „Остров сокровищ“».
А дальше случилось самое интересное. Он вглядывался в карту, и на ней, как он вспоминает, начали появляться персонажи: «их смуглые лица и блестящие клинки выглядывали из неожиданных мест». Через несколько минут у него на столе лежали бумаги, и он составлял список глав. Карта была не иллюстрацией, а, по его собственным словам, главной частью сюжета.
Писал он, по его словам, по главе в день, вечерами читая написанное вслух семье. Отец, потомственный строитель маяков, слушал и расцветал: он даже помогал составлять опись содержимого сундука капитана Билли Бонса.
Сначала роман печатали по частям в детском журнале «Янг Фолкс» под названием «Морской повар, или Остров сокровищ» и под псевдонимом «капитан Джордж Норт». Отдельной книгой он вышел в ноябре 1883 года, и посвящён Ллойду. Уильям Гладстон, как рассказывают, читал его до двух часов ночи. С тех пор роман ни разу не выходил из печати.
Откуда взялся Сильвер. Хенли, тот самый человек с ампутированной ногой, прочитал книгу и узнал себя. Стивенсон не стал отпираться и написал ему в 1883 году: «Теперь признаюсь. Именно вид вашей искалеченной силы и властности породил Долговязого Джона Сильвера. Идея искалеченного человека, которым правит и которого боятся здоровые, целиком взята у вас». Хенли был рыжебородым великаном с громовым смехом, и, по описаниям современников, шёл по комнате так, что пол содрогался.
Пиратов в литературе писали и до Стивенсона. Но почти всё, что мы называем пиратским антуражем, закрепилось именно благодаря ему: карта с крестиками, чёрная метка, попугай на плече, который орёт «Пиастры! Пиастры!». Песню про «Пятнадцать человек на сундук мертвеца» он тоже придумал сам, зацепившись за название из книги Чарльза Кингсли «Наконец». Остров Dead Man’s Chest, кстати, существует в реальности, это один из Виргинских островов.
Сильвер, по замыслу, обаятельный бандит. Он убивает, предаёт, ловчит, но Джим Хокинс (а с ним и читатель) почему-то к нему привязывается. В финале Сильвер удирает с мешком монет, а Джим в последних строках лишь надеется, что тот где-нибудь доживает спокойно. Стивенсон не любил наказывать обаяние.
Последняя фраза романа тоже стала легендой: Джиму до сих пор снится крик попугая Флинта, который звенит в ушах, «Пиастры! Пиастры!». Для детской книжки это довольно честный финал.
Джекил и Хайд: кошмар, который записали за три дня
Осенью 1885 года Стивенсон жил в Борнмуте, на южном побережье Англии, и болел. Однажды ночью он закричал во сне так, что Фанни его разбудила. Он рассердился: «Зачем ты меня разбудила? Мне снилась отличная страшная сказка!» (так в рассказах очевидцев). Во сне были три сцены, включая превращение приличного человека в чудовище.
Дальше начинается легенда, которую лучше пересказывать с оговорками. Ллойд Осборн вспоминал, что отчим писал первую версию в постели, не поднимая головы, три дня. Фанни прочитала черновик и сказала, что это хорошая страшилка, но аллегории нет, а она тут нужна. По семейному преданию, Стивенсон швырнул рукопись в огонь и написал новый вариант ещё за три дня. Правда, в 2000 году нашлось письмо Фанни, из которого следует, что сожгла рукопись, скорее всего, она сама. А доработка, судя по письмам Стивенсона, заняла уже около шести недель, а не три дня.
Что бы там ни было на самом деле, «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда» вышла в январе 1886 года. Это не роман, а небольшая повесть. За первые полгода она разошлась в Англии примерно сорока тысячами экземпляров, а сами имена «Джекил и Хайд» стали нарицательными ещё при жизни автора.
Сюжет Стивенсон частично позаимствовал у реального эдинбургского персонажа, Уильяма Броуди: днём тот был уважаемым краснодеревщиком и членом городского совета, а ночью грабил дома. В 1788 году его повесили. Стивенсон знал историю Броуди с детства (мебель Броуди стояла у них в доме) и позже даже написал о нём пьесу вместе с Хенли.
Самая цитируемая мысль повести звучит устами Джекила: человек «не един, а двойственен». Но доктор идёт ещё дальше и допускает, что в человеке в конце концов обнаружится «республика разнородных, несовместимых и независимых обитателей». Одним «злом и добром» Стивенсон не ограничился.
Всё остальное, и немного о пользе безделья
В том же 1886 году вышел «Похищенный»: молодой шотландец Дэвид Бэлфур в 1751 году отправляется к дяде за наследством, а дядя продаёт его в рабство. Начало книги стало образцом: «Свою историю я начну с одного июньского утра 1751 года, когда я в последний раз вынул ключ из двери отцовского дома».
«Владетель Баллантрэ» (1889) начат зимой в американском посёлке Саранак-Лейк в Адирондакских горах и закончен уже на Тихом океане. Это мрачная история о вражде двух братьев, и в ней Стивенсон впервые отказывается от лёгкого приключенческого тона. Хэппи-энда там не ждите.
Ещё он писал эссе и не бросил этого занятия до конца жизни. Самое известное, пожалуй, «Апология праздных». В ней он замечает: чрезмерная занятость, будь то в школе или в университете, в церкви или на рынке, это признак недостатка жизненных сил. Фраза, которую хочется повесить над столом любого офисного работника. «Путешествовать с надеждой лучше, чем прибыть на место, а истинный успех это труд», писал он в «Эльдорадо». И ещё одно, из «Правды в общении»: самая жестокая ложь часто говорится молчанием.
Самоа: последняя гавань
С 1888 года Стивенсон с семьёй пустился в плавание по южным морям на яхте «Каско». Маркизские острова, Таити, Гавайи, и наконец в декабре 1889 года Самоа. Тут климат наконец стал ему по силам. Он купил землю, построил дом и назвал его Вайлима, что значит «пять вод».
Самоанцы называли его Тузитала, «рассказчик». Он не просто сидел на веранде, а вмешивался в местную политику: критиковал колониальные державы, которые делили остров, и написал о самоанской смуте книгу «Примечание к истории» (1892). Когда он помог вызволить из тюрьмы вождей, захваченных во время междоусобицы, самоанцы в благодарность построили к его дому дорогу и назвали её «Дорога любящего сердца».
3 декабря 1894 года утром он диктовал падчерице Изабелле «Уира Гермистона», роман, которому не суждено было закончиться. К вечеру они с Фанни готовили на ужин салат с майонезом. Он спустился в погреб за бутылкой бургундского. Потом схватился за голову, крикнул «Что это?», спросил: «Я странно выгляжу?» и упал. Через два часа его не стало, врачи говорили о кровоизлиянии в мозг. Ему было 44.
Хоронили его на следующий день. Около сорока самоанцев прорубили тропу по крутому склону горы Ваэа, гроб накрыли потрёпанным флагом, который развевался над его яхтой, и пронесли на вершину. Там он и лежит до сих пор, с видом на море. На надгробии выбито его собственное стихотворение «Реквием». Оно начинается строкой «Под широким звёздным небом» и заканчивается знаменитыми словами о том, что моряк вернулся домой с моря, а охотник с холма.
Вместо морали
Голсуорси, по преданию, противопоставлял Стивенсона Томасу Гарди: один, мол, весь жизнь, другой весь смерть. Эта формула хорошо ложится на факты. Человек, который всю жизнь знал, что может не дожить до завтра, написал одни из самых живых книг в английской литературе. Набоков, не самый щедрый на комплименты, читал «Джекила» студентам Корнелла.
А ещё Стивенсон доказал, что рисовать карты вымышленных островов вполне серьёзное занятие. Особенно если карта, нарисованная в дождливый день для скучающего пасынка, переживёт и вас, и вашего отца, и все маяки на свете.
С днём рождения, Тузитала!
Из сети