feed

Десятка историй

Список за сегодня

История №1 за 19 ноября 2026

[b]Хижа Ловна (охотничий домик)[/b]

Не смешная, наверное.

[s]Long, long time ago in a galaxy far, far away...[/s]

Это было почти 20 лет назад. Конный поход, Болгария, первые числа апреля. Лыжный курорт (кажется, Боровец), сразу после окончания лыжного сезона, стал нашей базой. Внизу уже тепло, в горах ещё лежит снег.
Уютные «финские домики», хорошие лошадки, чистый воздух. Лепота.
Группа небольшая, всего шесть человек: вожатая из Израиля, местные с лошадками, плюс местный организатор на джипе. Ну, не фирмы Jeep, конечно, а на чём-то французском.
Это уточнение, как выяснится позже, для сюжета существенно.
Среди девчонок был один поросёнок. То есть я.
Ну, не совсем. Одна из девчонок была со своим 13-летним сыном. А другая была моей женой. Так что гендерный состав группы был несколько сложнее, чем следует из предыдущего абзаца.
И вот выходим в поход на четыре дня и три ночи, с ночёвками по пути в самых разных местах: деревнях, пансионатах, охотничьих домиках.
Болгария чуть ли не процентов на сорок состоит из заповедников, полно «лесов, полей и рек...», ну и гор, разумеется.
Первая ночёвка была в охотничьем домике в горах, который так и назывался: «Хижа Ловна».
Передвигались неспешно. Каждые несколько часов привал, щадящий режим для дам.
Погода, однако, начала портиться. Как поднялись чуть повыше, стало конкретно ниже нуля, вокруг сугробы, и ещё снег повалил.
Привалы пришлось отменить. Слезешь с лошади ноги размять, а через пару минут всё седло мокрое. Садишься обратно и сушишь его единственным доступным природным источником тепла.
Шли около девяти часов в гору. Снег лошадям местами был почти по брюхо.
У жены обувь промокла насквозь, потому что совершенно не была рассчитана на такую погоду.
Тут я снимаю шляпу перед нашим проводником и хозяином всего этого лошадиного хозяйства. Он снял свою обувь на собачьем меху, типа унтов, и отдал моей благоверной. А сам остался в каких-то тёплых портянках.
Через девять часов наконец добрались.
Домик так себе. Туалет — отдельно стоящее здание на улице. Тёплой воды нет.
Зато внутри жарко натоплена печка.
Девочки, промокшие и продрогшие до самых костей, немедленно к ней кинулись.
Я, видимо, оказался более морозоустойчивым. Уселся на скамейку.
А дальше началось зрелище.
Никого особенно не стесняясь, дамы с фантастической скоростью начали снимать с себя всё мокрое.
А мокрым было реально [b]ВСЁ[/b].
И всей компанией столпились возле печки.
Скажем так, в минимально допустимом количестве одежды.
А некоторые, возможно, и с нарушением установленных нормативов.
Дальше было зрелище, которое тринадцатилетний мальчик, думаю, запомнил лучше самого конного похода.
Я тоже запомнил.
Когда местные подошли ко мне и спросили, чего я хочу, я попросил ракии.
Принесли. С закуской.
Таким образом, хлеб у меня был. Зрелищ тоже хватало.
Остаётся только догадываться, что в этот момент думал тринадцатилетний пацан о маме и прочих леди, которые уже совершенно никого не стеснялись и безуспешно пытались повернуться к печке всеми сторонами одновременно...
Но история не об этом.
[b]История о сравнительных ходовых качествах французского и советского автопрома.[/b]
Простите за длинное техническое введение.
Наши вещи должны были привезти тем самым французским джипом. Еда на ужин должна была приехать на нём же.
Но французский джип оказался умным.
В гору он не пошёл.
Совсем.
Поздно вечером, уже в темноте, появился местный организатор похода с помощником.
Пешком.
Они поднялись в гору с рюкзаками килограммов по сорок каждый, чтобы принести нам еду.
Ну и местные накормили нас до отвала свежей олениной.
А джип остался внизу.
[s]Конец простой: пришёл тягач, и там был трос, и там был врач...[/s]
Наутро наши чемоданы уже ждали нас у домика.
Оказывается, ночью гору всё-таки одолел старый, ещё советских времён, видавший виды УАЗик.
Француз остался внизу.
[s]На паркете.[/s]

[b]Эпилог[/b]
Организаторы сказали, что до нас группы сюда не водили.
И после нас тоже не будут.
Так мы одновременно [b]открыли и закрыли туристический маршрут[/b].
Ну, мы-то все, в общем, уцелели.
А значит, теперь это называется не «катастрофа», а [b]«есть что вспомнить»[/b].

История №2 за 19 ноября 2026

Звонит мошенник. Классика:
- Я твой сын, я сбил человека.
А у меня две дочери, и машин никогда не было. Решил подыграть. Чтобы мошенник не скопипастил мой голос, "произношу" синтезатором речи:
- Не буду помогать. Наконец-то отдохну от тебя, алкаш и дебошир!
Это был не видеозвонок, но прикинул, как отвисла челюсть мошенника.

История №3 за 19 ноября 2026

Военный госпиталь в столице. В палате лежит на обследовании дедуля, только что отметивший вековой юбилей. Регулярно посещаемый родней. Фронтовик, орденоносец и все такое прочее. В здравом уме и памяти, хотя конечно уже совсем не резвый. Иногда рассказывает соседям по палате истории из военных и послевоенного времени. В палату переводят молодого парня - реабилитация после тяжелого ранения. Парень много спит и молчалив. Через пару дней после перевода дедуля рассказывает очередную историю про освобождение Донбасса, как он будучи артиллеристом, отбивал атаку немецких танков, получил ранение, как с огромным трудом его эвакуировали в госпиталь. Неспешно, без прикрас, вспоминал подробности.
После рассказа, увидев, что молодой парень проснулся и слушает его, спросил:
- Сынок, ну а ты как тут оказался? Поделишься?
- Дедуль, да ты уже все рассказал за меня. Только у меня вместо 3 подбитых танков один. А остальное все так же почти один в один. И места, и танки - только время другое....

История №4 за 19 ноября 2026

[B]
Ребро купеческое[/b]

Захожу в магазин. Обычный такой магазин у дома — «Энский мясокомбинат», с вечно мигающей лампой и запахом мокрого картона. Иду вдоль витрины, скольжу взглядом по колбасам, котлетам, замороженным пельменям.

И тут взгляд спотыкается.

На витрине, на подносе, среди привычных глазу «рёбрышек свиных» и «шеек бескостных», лежит нечто. Рукописная табличка гласит: Ребро Купеческое. Синим маркером.

И вот тут — внимание. Слово «Купеческое» написано без кавычек. Не «Купеческое», а просто Купеческое. С большой буквы, но без всяких там намёков на переносный смысл. Как будто это не рецепт, не маркетинговый ход, а самая что ни на есть принадлежность конкретного человека. Купца.

Я останавливаюсь. Перечитываю. Нет, не показалось. Именно «Ребро Купеческое».

Первая мысль: а купец-то сам в курсе? Или он забыл про всё и уехал по делам в Нижний Новгород? Может, он там чай пьёт с баранками, а его ребро в это время лежит на витрине с ценником? Кстати, рёбер в "образце" было штук пять. Продавщице, конечно, повезло. Она в этот момент отвернулась — то ли за прилавок, то ли к холодильнику. А то бы пришлось ей объяснять...

— Девушка, а купец ваш где? Живой ещё? А то у вас тут часть тела человека, который, возможно, ещё не остыл.

Понятное дело, что это маркетинговый ход. Но надо было писать «рёбра по-купечески». Или хотя бы «рёбра "Купеческие"». Тогда было бы не так двусмысленно. Но у нас пишут вот так — без кавычек, с большой буквы, и получается, что на витрине лежит часть тела человека, который, возможно, ничего не подозревает и уехал на ярмарку.

А если серьёзно, то это отличный пример того, как маркетинг играет на ассоциациях. «Купеческое» — сразу веет сытостью, достатком, традициями. Так и хочется купить, принести домой, приготовить и почувствовать себя богатым человеком. Или хотя бы тем, у кого есть лишняя сотня на рёбрышки.

Кстати, вспомнил ещё одну историю. Когда в конце девяностых — начале нулевых торговали на улице. Зима, мясной ларёк "Тонар". И на одном из ценников было написано «Рёбра свиные». А окошки замёрзли по краям. И буква «р» скрылась под наледью. Понимаете, что получилось? Совершенно нецензурная надпись. Подсвеченная, видимая издалека. Маркетинг — штука рисковая... Одна замёрзшая буква — и вот уже совсем другая ассоциация.

Ещё один случай. Была у нас в области крупная птицефабрика, "Платошинская". Десять лет назад её закрыли... Так вот, еду я как-то по областному центру и вижу огромный длинный баннер, где написано: "ЯЙЦО ПЛАТОШИНО".
Комментировать– только портить. Бедный Платоша...
Впрочем, вернёмся к нашим баранам. 🐏 Точнее, к их рёбрам.

Я всё-таки не удержался. Подошёл к продавщице. Она обернулась, милая такая, в белом халате.

— Девушка, а скажите, — спрашиваю, — вот у вас «Ребро купеческое». А купец-то в курсе?

Она моргнула. Посмотрела на витрину. Потом на меня. Потом снова на витрину.

— В смысле? — говорит.

— Ну, — объясняю, — вот это ребро. Оно купеческое. А купец — где? Он его продаёт или он его просто… потерял? Может, он его на витрине забыл, а сам ушёл?

Продавщица зависла. Видно было, что вопрос поставил её в тупик. Она ещё раз посмотрела на табличку, потом на меня, потом куда-то вглубь магазина, будто надеясь, что оттуда выйдет тот самый купец и всё объяснит.

— Это название такое, — наконец сказала она. — Это рёбрышки свиные. По-купечески. Рецепт такой.

— А-а-а, — говорю. — То есть купец не продаётся? Только рёбрышки?

— Только рёбрышки, — подтвердила она.

— Жаль, — говорю. — А то я уже хотел купца купить. Пусть дома лежит. Хозяйство ведёт. Самовар там, чай с баранками.🫖☕️

Продавщица улыбнулась. Похоже, шутку она оценила. Или просто была рада, что я наконец что-то покупаю.

Я взял эти рёбрышки. Принёс домой. Разогрел, попробовал. И знаете что? Они и правда были по-купечески. Сытно, богато, с размахом. Только купца за столом не хватало. Ну, может, в следующий раз повезёт. Зайду в магазин, спрошу, не появился ли.

───
[I]На фото– купец Ознобишин, около 1900 года[/I]

История №5 за 19 ноября 2026

Вырос я не в городе, а в селе. Вокруг природа, леса, болота, торфяники. Грибы, ягоды, рыбалка. Летом на каникулах с утра позавтракал и весь день до вечера меня родители не видели. Лепота, красота и счастье.
Соседи – дядя Пётр и баба Дуня. Дядь Петя войну прошел, молчал всегда, выпивать любил. А бабка всегда где-то шастала, и зимой и летом. На болота часто ходила, мы-то с пацанвой туда не совались. Хотя грибов там видимо-невидимо. И ягод много. Вот она их и таскала домой ведрами, варенья соленья варила, в город на автобусе ездила иногда – продавать. Жгла что-то на болотах, зачем не знаю, не интересовался я тогда, свои дела были.

Ну и пропала как-то в августе бабка. Не пришла домой вечером, и на следующий день не пришла. Три дня искали, председатель колхоза людей выделил для поисков – и это в августе! Когда каждый человек каждый день в колхозе на вес золота. На четвертый день нашли мёртвой возле дороги в сторону торфяников. Нашли, а мужики говорят – десятки раз там ходили, не было её, а потом нашли. Странно конечно. Сердце наверно подвело, вот и померла.

Померла – похоронили. Кладбище у нас на горе находится, вот и отнесли на гору. Закопали. Вот только дядь Петя стал странным. Перестал водку пить, почернел. Через неделю всем стал жаловаться – дескать всю неделю спать не может. Как только глаза закроет – баба Дуня сразу во сне приходит и стонет, плачет – как ей тяжко, как ей тяжело, как давит на нее тяжесть огромная… Сам не свой стал Пётр через две недели к председателю пошёл – разреши, говорит, жену выкопать, что-то не то с ней там, в могиле. Председатель у виска пальцем покрутил, посоветовал в райцентр съездить, в больницу, пусть, дескать там ему таблетки для сна выпишут. Запретил, короче, выкапывать.

А ещё через неделю дядя Петя все деньги с книжки снял да и уговорил двух братьев Мельниковых помочь ему вечером в субботу с лопатами подсобить. Пошли на кладбище да и начали свежую могилку откапывать. Минут через двадцать только лопата звякнула – на камень наткнулись. Камень прямо на гробу лежит, да немаленький. Удивились братья, а дядь Петя вроде как улыбаться начал, ожил. Один из братьев сбегал до двора, приехал на тракторе с верёвками – тросами, подцепили камень и вытащили.

Начали уже могилу засыпать было. А тут второй из братьев – Семён кричит – гляньте, что на камне. А там через грязь да землю буквы виднеются! Ёпта, лопаты побросали, давай камень очищать буквы разбирать читать. Очистили наконец, и надпись прочитали. Выбито было корявыми буквами – «Хули вы всякую хуйню читаете и верите?» Вот такая быль…

История №6 за 19 ноября 2026

Новость про запрещённую кружку в стихотворении Пушкина напомнила.

Старшие классы школы, конец 80х. Моему однокласснику Лехе пришлось читать Маяковского - "Разговор с фининспектором о поэзии":

Поэзия — та же добыча радия.
В грамм добыча, в год труды.
Изводишь единого слова ради
тысячи тонн словесной руды.
Но как испепеляюще слов этих жжение
рядом с тлением слова-сырца.
Эти слова приводят в движение
тысячи лет миллионов сердца.
Конечно, различны поэтов сорта.
У скольких поэтов легкость руки!
Тянет, как фокусник, строчку изо рта
и у себя и у других.
Что говорить о лирических кастратах?!
Строчку чужую вставит — и рад.
Это обычное воровство и растрата
среди охвативших страну растрат.

Дойдя до слов о лирических кастратах, Леха запнулся и, покраснев, промямлил это слово так, что получилось "что говорить о лирических мымымны". Весь класс, включая учительницу, дружно заржал над этим включившимся в голове Лехи самозапретом. А потом (литераторша у нас очень хорошая была, продвинутая), училка объяснила нам, что это слово вполне литературное, а не нецензурное, как мы многие думали.

Наблюдая эти запреты кружек, кексы в интернет мемах, становится как-то не смешно. Мы превращаемся в абсолютно ханжеское общество, которое запрещает то, что признаётся классикой и прошло через признание поколений, то, что не несёт прямой угрозы для детского восприятия. Запрещает только для того, что показать свою успешную деятельность на ниве просвещения. Или из какого-то страха, что в интернете за слово "секс" забанят, зацензурят и расстреляют.

Кстати, история про вырезанные слова из песни "Агаты Кристи", описанная в моих работах, получила продолжение: в "Убитую любовь" переименован альбом "Майн Кайф", видимо, чтобы не возникло у кого-нибудь ассоциации с творчеством Гитлера (а может, чтобы убить любовь к творчеству "АК"?). И закат на обложке диска теперь засунут в замочную скважину, видимо, теперь можно только так на него смотреть...